Сергей Белорусец

С признанным классиком отечественной российской детской литературы Михаилом Ясновым я познакомился на поминках по чудесному российскому поэту Анатолию Кобенкову.

В последний год его жизни мы с Толей очень дружили — и , похоже, именно я, был выбран судьбой тем человеком, кому непосредственно перед своей скоропостижной смертью звонил Кобенков...

Притянувшие огромное количество очень известных творческих людей, кобенковские поминки их организаторы устроили в столовой Старого корпуса, ещё подмосковного тогда писательского дома творчества «Переделкино».

Это печальное событие произошло на самом излёте первой декады сентября 2006 -го года.

Аккурат во время ММКВЯ, участвовать в которой традиционно приехал из своего Санкт-Петербурга урождённый ленинградец Гурвич.

Сиречь будущий Яснов.

За поставленными отечественной литерой «П» многочисленными поминальными столами, оказались мы с Михаилом Давидовичем ровно друг напротив друга .

Ну и познакомились .

Наконец лично.

Хотя об эту пору не только я прекрасно представлял себе, кто такой Михаил Яснов, но и Миша был отчасти в курсе того, кем являюсь я.

Применительно к нашему детлиту.

Ведь довольно регулярно встречал мои стихотворения, смехотворения и прочие стихотворные игры на страницах тех же изданий, где постоянно печатался он сам…

И — не только встречал, но и, кажется, уже опубликовал мою большую подборку в составленном им двухтомном питерском (раритетном нынче) сборничке под мягкой обложкой «Мои друзья — поэты».

Ну а познакомившись лично — мы с Мишей в тот же час (по его инициативе) мигом перешли на «ты» и почти моментально, буквально через пару дней, принялись активно общаться.

В основном, посредством электронной почты…

С каждым месяцем наше общение становилось только интенсивнее.

Ненасильственно развивалось.

Благодаря всевозможным разнокалиберным книжным выставкам, где мы неоднократно пересекались.

К тому же — всего-то спустя чуть меньше недели после нашего с Мишей официального знакомства, на крыльце мемориального Дома-музея Корнея Чуковского в том же Переделкине состоялось ещё неофициальное рождение придуманного мной Фестиваля, получившего вскорости название фестиваля детской литературы имени Чуковского…

Естественно, Яснов стал с самого начала его постоянным участником.

Многажды приезжал в Переделкино и в Цэдээлкино (проще говоря, в ЦДЛ), где проходили основные мероприятия Чукфеста.

Впрочем, Яснов представлял наше совместное детище далеко не только там.

Но и на выступлениях в Таганских детском и взрослом парках, на Московской Международной Книжной Выставке Ярмарке, на Московском Международном Открытом Фестивале в ЦДХ и даже в двухнедельном турне по Германии...

В общем, Яснов абсолютно предсказуемо сделался заслуженным обладателем премии имени Чуковского — такая опция в фестивальной программе тоже имелась.

Причем лауреатом премии «За выдающиеся заслуги в детской отечественной литературе» 2009-го года.

Обойдя в этой номинации по итогам заседания жюри Андрея Усачева, к слову, также тем годом премией Чуковского награждённого…

Ну а начиная с 2010-го ,Михаил Давидович неизменно входил в состав жюри нашей чуковской премии.

Вплоть до заключительного её вручения в 2017-м году.

А в 2011-м , уже по завершении традиционного Костра Чуковского «Прощай, Лето!» в рамках 5-го сезона Чукфеста, Миша пригласил меня вести вместе с ним ноябрём того же года поэтический семинар на питерском совещании «Молодые писатели вокруг Детгиза».

Присовокупив к этой информацию о том, что там же, в Пушкинском доме, мне будет вручена Всероссийская литературная премия имени Самуила Маршака за книгу стихотворений и смехотворений «Парикмахеры травы» ...

Кстати, именно тогда же, на обратном автомобильном пути из Переделкина в Москву, случайно выяснилось, что Мише знакомо имя поэта Леонида Тёмина.

Можно сказать, моего старшего литературного товарища и учителя, с которым блистательный художественный переводчик Яснов однажды очутился под одной обложкой.

И тот, и другой перевели изрядную долю рифмованных строк для исторического памятника — внушительной книги сонетов адмирала и литератора Филиппа Сидни…

Что же до меня, то моё читательское первое знакомство с ясновским творчеством пришлось на вторую половину семидесятых, когда мне попались на глаза Мишины стихи в тогдашнем миллионнотиражном журнале «Юность».

А году эдак в 83-м, будучи по случаю, кажется, в столичном ЦДРИ, услышал я полноценный концерт.

Из вроде как детских песен.

На стихи Михаила Яснова.

И Сергея Козлова.

Организованных посредством довольно своеобразной музыки Воадимира Шукина...

«Последний шанс» — культовая группа, с ещё не до конца разбежавшимися в разные стороны тогда Александром Самойловым и Сергеем Рыженко *— феерически завораживала переполненный зрительный зал в течение двух двухчасасовых отделений.

Помню, что среди прочих песен, звучала с ходу запомнившаяся мне ясновская про Чучело-Мяучело.

И — другая — его же — про Кисуню и Крысуню...

Один из основателей группы Владимир Щукин на сцене отсутствовал.

Зато присутствовал в зале, где через каждые три-четыре песни поднимался со своего места и раскланивался.

Под громовые зрительские аплодисменты.

Это его Самойлов со сцены ласково принуждал…

Между прочим, и Щукин и Самойлов выступали через много-много лет у нас на Фестивале Чуковского.

Порознь.

Причём Самойлов — неоднократно...

Кроме всего прочего , литературно-художественный «амбидекстр» Яснов вёл огромную работу в качестве газетно-журнально-книжного составителя.

И у себя в Санкт-Петербурге, и в Москве.

Скажем, на протяжении целого ряда лет (если не десятилетий) он вёл свою фирменную страничку в газете «Детский сад со всех сторон», где очень щедро и крайне благожелательно представлял читателям выбираемых им для публикаций авторов.

И молодых, и постарше.

Я тоже удостоился этой чести.

Даже дважды…

Или, допустим, начиная примерно с десятых годов третьего тысячелетия, бесперебойно и качественно заполнял Миша хорошими детскими авторами литчасть интернет-портала «Букник-младший».

Предваряя каждую публикацию выверенной врезкой об очередном своём протеже...

В разных издательствах затевал Яснов различные книжные серии.

Была, например, «Стих и штрих».

Правда, она долго не продержалась.

В отличие от «Библиотеки Михаила Яснова», под грифом которой всевозможных сборников вышло предостаточно.

С моим участием — тоже.

Ведь Миша всякий раз упреждающе писал мне о том, чему будет посвящён очередной том серии, прося подобрать и выслать ему что-нибудь хотя бы отдалённо тематически подходящее…

Ещё Яснов бесконечно рецензировал.

Кажется, охотнее, написанное для детей.

Последнее (довольно длительное) время его рецензии (иногда в виде обзоров) выходили не только на бумаге, но и в интернете.

В одной лишь книжной сети «Лабиринт» меньше, чем за десятилетие, вышло три Мишиных рецензии на три мои книжки.

А сколько — не на мои — не сосчитать…

В том числе из них, из этих бережных кирпичиков , сложилась прекрасная и, что важно — крайне нужная, востребованная ясновская книжка о нашей детской русскоязычной поэзии.

О её сорока с лишним авторах...

С этой книгой под названием «Путешествие в Чудетство. Книга о детях, детской поэзии и детских поэтах» Михаил Давидович мгновенно попал в шорт-лист престижнейшей, но при этом весьма элитарной зиминской премии «Просветитель».

По-дружески пригласив меня на торжественную церемонию её вручения.

Благо дело происходило в Москве…

Да, именно по-дружески пригласил меня, январского Козерога, январский Козерог Яснов на эту церемонию.

Мы у тому времени, действительно, уже дружили.

Что никоим образом не замыкалось лишь на нашей интернет- переписке

(если вдруг по какой-то причине она переставала быть с моей стороны исправной, Миша незамедлительно возникал с одним и тем же вопросом: Серёженька, куда ты пропал?..).

Или периодических телефонных звонках друг другу.

И по домашнему, и по мобильному.

Отнюдь не только деловых…

С некоторых пор стал я встречать Яснова на Ленинградском (Октябрьском) вокзале.

Когда Яснов наезжал к нам в Москву.

Обычно он выбирал для своих поездок самый утренний «Сапсан», чтобы к половине одиннадцатого быть в столице нашей Родины.

Как правило — Миша старался уложить свои визиты в один рабочий день.

Отбывая домой каким-нибудь из вечерних «Сапсанов».

Знаю доподлинно, ибо случалось мне Мишу не только встречать, но и провожать.

Хотя встречать — всё-таки — чаще.

Причем в большинстве случаев мы пользовались метро.

Однако в последний раз, когда я его встречал и в последний раз видел (эпидемия ковида и непростая Мишина операция стреножили наши московско-питерские пересечения) поехали от Комсомольской площади на такси.

На декабрьскую выставку нон-фикшн-2019, проводившуюся уже не в тесном ЦДХ, а вблизи Кремля — в респектабельном Гостином дворе.

Сохранилась наша тогдашняя совместная фотография, сделанная по просьбе менеджера издательства «Время» блогера и поэта Димы Гасина на его телефон кем-то из проходивших мимо посетителей…

А ещё запомнился мне случай, когда Миша задержался в Москве на два рабочих дня.

Это был книжный фестиваль, уже непосредственно замкнутый на Красной площади.

Так, собственно, и называющийся «Красная площадь», на главной сцене которого Яснов предложил выступить вместе с ним Виктору Лунину и мне.

Помню, во время нашего выступления шёл жуткий июньский ливень.

Впрочем, к моменту следующего, уже индивидуального выступления Яснова на другой, более скромной площадке, кончился даже мелкий дождик...

А вечером (кажется, того же года, хоть, может, и следующего) в одном из помещений Исторического музея, расположенного на территории той же Красной площади, состоялось что-то вроде праздничного банкета, после которого Яснову надлежало прибыть к его московскому ночлегу.

В некий отель, неподалёку от метро «Октябрьская» — где для Миши был снят одноместный номер.

Из-за боли в ноге, уже сильно донимавшей Михаила Давидовича, ходил он тяжеловато .

Быстро уставал.

До Октябрьской-кольцевой мы доехали без приключений, но когда поздним тёмным вечером вышли наружу, выяснилось, что Яснов не совсем в курсе, куда нам надобно идти.

Чтобы прийти по адресу.

Ясновскую ногу нужно было экономить, поэтому оставив Мишу на углу (скамеечек — увы — рядом нигде мы не обнаружили) я отправился искать полагающийся ему отель в одиночку.

Никто из окрестных прохожих отеля с таким (сейчас не вспомню — с каким) названием не знал.

Однако мне повезло.

Бесцельно блуждающим взглядом окинул я дом — буквально — в двух шагах от меня— и абсолютно неожиданно для себя увидел на нём тускло светящуюся искомую вывеску.

Тем самым открыв путь Мише , терпеливо дождавшемуся меня на углу, к его скорому ночлегу…

Любопытно, что тем же вечером, ещё до узкого банкета-фуршета, посвящённого фестивалю «Красная Площадь», сидели мы с Мишей в кафе.

Где-то совсем рядом.

Не мы вдвоём с Ясновым, а широкой писательской компанией.

Внутри которой нашлось место и первой Мишиной жене Лене.

Да и вторую Мишину жену Аню я тоже в своё время видел.

Встречал.

Дважды или трижды.

Единожды даже с Бэрримором — строгой Мишиной таксой мужского рода…

Они тогда пришли навестить Михаила Давидовича в Таганском детском парке.

Не говоря уже об Асе**.

Третьей и последней жене Яснова.

С которой пересекался бесчисленное количество раз: начальный из них пришёлся на июньско-июльскую Карабиху 2011-го года.

Там, под эгидой филатовского фонда социально-экономических программ, проходило совещание молодых детских писателей.

Ася была его участницей, а руководителями — традиционно выступали Валерий Воскобойников и Марина Бородицкая.

Должен был быть и Эдуард Успенский, но пробыл всего лишь сутки, а потом сорвался к себе в подмосковный тогда ещё Троицк...

А вот Миши в Карабихе не было.

Правда, и Ася Мишиной женой в ту пору ещё не была.

Когда же она ей стала, помнится, приглашала меня всегда останавливаться у них на диване.

Если паче чаяния буду в городе на Неве...

Бывал.

Но у Ясновых на их диване так и не остановился.

На протяжении 2017-го года бывал в культурной столице аж даже дважды.

Первый раз посредине лета .

Когда договаривался в здешнем комитете по культуре о возможности проведения фестиваля Питерский Чукфест.

А вторично — в ноябре.

Во время тамошнего Международного Культурного Форума.

В рамках которого удалось организовать и провести огромный круглый стол «Век отечественной детской литературы. От Чуковского до Чукфеста».

Куда , во дворец княгини Зинаиды Юсуповой на Литейном 42, Миша и сам пришёл, и привёл за собой добрую дюжину разновозрастных писателей-питерцев…

Увы, Питерский Чукфест так и остался невоплощённой в жизнь мечтой.

Московский долларовый миллиардер, поначалу обещавший мне спонсорство, в конечном счёте от него увернулся.

Хотя для проведения мероприятия требовалось всего лишь 5 миллионов.

Российских рублей…

Но — богатые порой работали и на нас.

Когда в России появилась сеть магазинов «Мяснов».

Всякий раз, когда мы вместе проходили или проезжали мимо вывески с таким наименованием, я, шутя, устремлял Мишино внимание на очередное, обращённое к нему, пусть и не без мелкого искажения в правописании, приветствие социума.

А если вдруг, бредя в одиночестве, сталкивался с этой брендовой надписью, неизменно вспоминал о Мише...

Однажды в Мишин день рождения прислал я ему на электронную почту такой стишок:

                                       Вновь январь.
                                       Чтоб  
                                       Я снова
                                       Мог поздравить
                                       Яснова!..

 

И — поздравлял дорогого Мишу каждое восьмое января.

В течение всех лет нашей дружбы...

С Ясновым, осознанно избегающим ФБ и прочих социальных сетей, дружили многие.

Давно и крепко.

Ещё со школы — придумщик Петрова и Васечкина, нынешний гражданин мира Владимир Алеников.

Жители Санкт-Петербурга и окрестностей — Сергей Махотин и Вячеслав Лейкин.

Москвичи Григорий Кружков и Марина Бородицкая.

Ну а в последние годы — к ним ,по Мишиному желанию, прибавились Артур Гиваргизов и я.

Но был у Яснова и ещё один близкий друг — замечательный поэт Марк Вейцман, родившийся в Киеве, а ныне проживающий в Израиле.

Именно инициативными и редакторскими усилиями Яснова в балахоновском издательстве «Самокат»*** вышла у Вейцмана его детская книга «Обычная драка».

Хотя я сейчас не только об этом .

И — не столько.

А о том, что у 87-летнего, ныне здравствующего Марка Вейцмана , по его словам, в жизни было два настоящих больших друга.

Поочерёдно.

Сначала Леонид Тёмин — мой первый поэтический учитель.

Потом — Михаил Яснов, светлой памяти которого посвящены эти записки.

Да и с Анатолием Кобенковым Марк Вейцман тоже дружил — ещё со времён совместного поступления в Литинститут.

Тем годом, когда я стал первоклассником...

С тем самым Анатолием Кобенковым, на поминках по коему тёплой ранней осенью 2006-го года мы с Михаилом Ясновым и познакомились!

________________________________________________________________________________

* Википедия утверждает, что Сергей Рыженко покинул группу в 1980-м, но моя память категорически настаивает на том, что в том концерте нашлось место и для Рыженко , который «на скрипице играл»…

** А в один мимолётных из визитов Яснова в Москву (он тогда приезжал с женой Асей) я отвёл их (отвёз на метро) в редакцию журнала «Дружба Народов», переехавшую к тому времени с центровой Поварской ближе к столичной окраине. Для личного контакта, который дал старт публикациям Асиной прозы на страницах «ДН».

*** Кстати,
«Самокате»:
Одна из его родоначальниц Ирина Балахонова много лет назад (кажется, это был 2010 год) придумала, чтобы каждый детский поэт, забредший в «Самокат», прочитал вслух одно стихотворение другого детского поэта, под видеозапись.
Вот я и прочитал наизусть стихотворение Яснова «Кто я?»

                                    По лужайке с травкою
                                    Я хожу и чавкаю.

                                    У забора с дыркою
                                    Я стою и фыркаю.

                                    У реки с осокою
                                    Я лежу и чмокаю.

                                    Хвостик закорюкою -
                                    Радуюсь 
                                    И хрюкаю!

АРТИСТ

Артист.

С некоторых пор — это никто иной как я.

Сам.

Тоже...

У меня и подтверждение соответствующее имеется.

Абсолютно документальное.

В смысле, пропуск.

Бейджик то есть...

Там так и написано.

Белым по фиолетовому.

Артист.

А далее — фамилия, имя, отчество.

Мои, родимые.

Ибо каждый, кто на Главной Сцене Книжного Фестиваля «Красная Площадь» выступает — только такой бейджик и получает.

В отличие от всякого другого, который не на Главной...

Тот — лишь участник.

Ты же — артист.

В смысле, я...

Мне даже свой шатёр полагается.

На три часа посильной эксплуатации.

С исправно функционирующим электрочайником, двумя-тремя видами заварочных пакетиков, ещё какими-то сладкими печенюшками, мандаринчиками да бананчиками.

Плюс бесплатными прозрачно-цветными дождевиками на случай ненастья.

Именно его — этот самый случай — мы сейчас и наблюдаем...

Кстати, бесплатные дождевики устроителями раздаются не только артистам.

Но — и крайне малочисленной (из-за непогоды) публике.

Очень скоро я это увижу.

С Главной Сцены.

Когда буду на ней выступать.

Представляя книгу «Колесо обозрения», открывающую проект «Библиотека Михаила Яснова» издательской группы «Clever».

Впрочем, пока я сижу в полагающемся мне шатре и пью третью чашку зелёного чая.

Из одноразового пластмассового стаканчика...

Если совсем честно, то полагается свой шатёр отнюдь не мне.

А — Михаилу Яснову.

Который, конечно ,тоже артист.

Самый заслуженный из нас.

Правда, трёхглавый дракон* Марина Бородицкая предложила ставить ударение в слове «артист» на первом слоге.

Произнося его, слово, исключительно по-английски.

И — таким образом — делая из артиста художника...

______________________________________________
*Взрослый поэт, поэт-переводчик, детский поэт…

Сергей Белорусец родился в 1959 году в Москве. Окончил ГЦОЛИФК (ныне РГУФКСМиТ). Печатался в «Знамени», «Новом мире»,«Дружбе народов», «Октябре», «Арионе», во многих других бумажных и интернет-изданиях. Автор семи взрослых и более двадцати детских книг. Лауреат и шорт-листер целого ряда престижных литературных премий. Инициатор и бессменный организатор знаменитого московско-переделкинского Фестиваля детской литературы имени Корнея Чуковского (2007 — 2020).